Чепупсик (aliucha) wrote in dieselpunk,
Чепупсик
aliucha
dieselpunk

Categories:

Ещё кусочек из будущего романа

Предлагаю еще один кусочек из своего дизельпанковского романа. Действие происходит в идеальной (почти) коммунистической стране. Вредители захватили управление заводом и возвели ложное обвинение на подругу главгероя. Он отправляется в Столицу искать правды.
Пишите отзывы, но только по делу.


Он полетел налегке. Паспорта красностранцы давно отменили, в деньгах и вещах пролетарий нужды не имел: знал, что пищу, врачебную помощь, советы и кров он получит бесплатно. Взял только рабочую карточку - так, если друг пригодится доказывать, что он и правда работник завода летатлинов. В прачечной взял свежий комбинезон серебристого цвета. Ни с кем не прощался. Тихонько пробрался на крышу, залез в крылолёт, сделал взмах, другой, третий... и вскоре увидел свой город как будто в макете, на плане: таким, каков был тот когда-то для дерзских новаторов архитектуры, для тех инженеров коммуны, кто смело ломал старый быт и казался мещаном - о, как же давно это было! - лишь кучкой безумцев.
К полудню Краслен был уже далеко от завода, Маратыча и арестантской, в которой томилась Берёзка. Под ним расстилались зелёные пастбища, ровные прямоугольники хлебных полей, позабывших о том, что такое соха или конная тяга. Он видел корпуса сельхозкоммун - большие, светлые - порою раличал то тут, то там фигуры женщин в длинных красных юбках или спины загорелых коммунаров, или очертания рычащих тракторов.
Чем дальше летел, тем сильней восхищался Краслен. Там, внизу, расстилались то города-ленты, протянувшие вдоль рек свои три зоны: разумеется, жилую, производственную, ну и между ними - зону отдыха; то города-здания, представлявшие собой один гигантский стоэтажный комбинат; то города, состоящие сплошь из круглых, похожих на обсерватории домов, вращающихся следом за солнцем; а то такие поселения, что сперва, на глаз, казались самыми обычными, но стоило поближе их узнать, как обнаруживались вещи, заставлявшие Краслена вновь и вновь дивиться прогрессивности страны. В одном из таких неприметных, на первый взгляд, городков он, усталый, совершил посадку, посетил питательную станцию, а после попросился на ночлег в один из домиков, так радовавших глаз и белым цветом, и опорами-"ногами", и окошками, как лентой, опоясавшими здание по периметру. Оказалось, что на каждом этаже этого дома господствует свой вид половых тношений: на первом этаже - многоженство, на втором - многомужество, обитатели же третьего вообще не признают брака и и живут, обобществив друг друга. Пролетарию, который рассказал, что он летит в Столицу, чтобв сообщить о факте гнусного вредительства, конечно, не могли не дать ночлега. Проведя одну ночь в удивительном доме, Кирпичников начал подумывать, что, может быть, и вправду стоит более радикально толковать партийный тезис про свободную любовь?
Следующую ночь Краслен провёл в летучем доме. Этот дом-коммуна был похож на бублик с ответвлениями, на каждом из которых, словно бусины на нитке, помещались жилячейки. Он болтался в воздухе в компании нескольких таких же фантастических творений инженерии и держался наверху магнитным полем. Специальные площадки для посадки крылолётчиков Кирпичников нашёл весьма удобными. Летатлинами пользовались все жители города: внизу, посреди леса, был завод по обработке древесины, где трудилось население летучего посёлка.
Хотелось задержаться здесь подольше, поглядеть на чудеса красной науки, хоть часок полюбоваться на разнообразие, красоту и мощь своей страны, которую как будто бы и знал, но, как теперь оказывалось, мало. К сожаленью, он не мог себе позволить тратить даже на еду, даже на сон лишнее время.
Отдохнув совсем не много, он плыл дальше.
Плыл, плыл, плыл...
А там, внизу, под ним, кипела жизнь, трещали провода под напряжением, день и ночь дымили электрические станции, неслись автомобили, вверх и вниз ходили лифты, грохотали экскаватры, думпкары и строительные краны, пело радио, играли граммофоны, стрекотали пишмашинки, волновались телефоны, сообщали телеграфы... Опутанная проводами, ослеплённая электричеством, скованная рельсами, пронзённая метро, земля Республики всё больше покорялась человеку, бывшему какой-то век назад её рабом. Человек вгрызался в скалы, осушал болотистые почвы, строил дамбы, поворачивал вспять реки, стремился ввысь и вглубь, дерзал, искал, осваивал, всё больше утверждаясь в своей власти над природой.
Электрические звёзды, рукотворные озёра, домны и мартены, поезда и гидроглиссеры, нефтевышки и радиобашни, солнцеуловительные станции и угольные шахты, безлошадные трамваи и бесплатные троллейбусы... "Моё! - шептал Кирпичников. - Народное!". А он-то и не думал, что богат до такой степени.
В век дизеля, солярки, керосина и бензина двигаться при помощи летатлина, тем более, когда на волоске судьба завода и твоей любимой девушки - нелепо. Но Краслен не выбирал. Порой он приземлялся на вагоны проходящих поездов, немного отдыхал и делал в час не двадцать километров, а под сто. И всё же до Столицы оставалось ещё долго. Через три дня после вылета Кирпичников едва только проделал полпути: страна родная была слишком широка. Плечи болели. Он всё чаще начал думать, что компания вредителей за этот долгий срок могла расправиться с Берёзкой и стереть завод с лица земли.
Предаваясь этим мрачным мыслям, на четвёртый день пути на куче щебня, едущего в поезде куда-то в направлении Столицы, пролетарий разглядел некрупный самолётик, догоняющий состав и, судя по всему, летящий в том же направлении. "Просто путешественник? Быть может, подвезёт?" - мелькнула мысль. Кирпичников напялил свои крылья и как мог быстрей взлетел на ту же высоту, где был аэроплан. Там Краслен принялся кружить в воздухе, надеясь привлечь внимание авиатора. Самое удобное было бы, конечно, выровнять скорости и побеседовать с ним в параллельном полёте, но увы - безмоторный аппарта не мог догнать даже самый скромный самолётик.
Авиатор, кажется, заметил крылолётчика. Он, было, пролетел сначала мимо, но вернулся и заставил аппарат кружить вокруг Краслена. Так они летали, словно две планеты солнечной системы, то сходясь, то расходясь: летатлин ближе к центру и помедленней, аэроплан - побыстрей с большим радиусом.
- Товарищ! - выкрикнул Кирпичников так громко, как сумел, когда машины на мгновение стали рядом.
Авиатор открыл люк и выкрикнул в ответ:
- Я слушаю!
Голос был женский. Так значит, не лётчик, а лётчица!
- Помогите! - заорал Краслен.
Аппараты разошлись. Пришлось дожидаться новой встречи.
- Мне! - добавил он спустя несколько секунд.
Ещё один цикл.
- В столицу!
Снова.
- Тороплюсь!
Ещё.
- Вредитель!
Опять.
- На заводе!
- Я лечу в столицу! - прокричала лётчица в ответ. Её голос тоже то приближался, то удалялся, то пропадал в шуме мотора, и Краслену наполовину приходилось угадывать, что она говорит. - Я ... гу... взять... нельзя... вас... перелёт... беспоса... осадочный!.. сесть...
"Ей нельзя садиться! - понял пролетарий. - Беспосадочный полёт! Рекорды ставит!"
- Я... не знаю... умайте... попасть... самолёт... надо пры...- кричала лётчица.
"Прыгать в самолёт? - думал Кирпичников - Я прыгнул бы... Да только вот откуда? Не получится..."
- Послушайте!
Ещё цикл.
- Вы могли бы...
Разошлись вновь.
- Пролететь...
Ещё.
- Над поездом.
Круг.
- Сбросить!
И опять круг
- Лестницу!
Снова круг.
- Верёв...
Похоже, поняла... Аэроплан перестал кружить вокруг летатлина, встал точно над поездом и начал снижать скорость и тихонько опускаться.
Краслен быстро спланировал обратно на вагон, сбросил крылья и, увязая в щебёнке, побежал к высунувшейся для него лестнице.
Нет, тоннеля впереди не оказалось, как обычно в фильмах, что Краслен смотрел с Берёзкой.
Он не без труда, но всё-таки успешно ухватился за верёвочную лестницу, вцепился в неё в ужасе от скорости, потом пополз наверх, болтаясь на ветру, добрался до крыла, себя не помня, влез на скользкую поверхность из металла и был втянут в самолёт красоткой в шлеме.

Пять минут спустя, придя в себя, Краслен с восхищением рассматривал летчицу. Кожаные штаны, кожаная куртка нараспашку, из-под неё – свитер. Боевые ордена на круглом бюсте. Бледное лицо – так тщательно напудрено, как будто у актрисы. Губы цвета вишни. Чёрные глаза, накрашенные густо тёмно-серыми тенями. Тоненькие бровки (сколько их выщипывали?) выгнутые так, что на лице прекрасной авиаторши как будто бы застыло удивление.
Труд мой! Он же видел эту девушку в газете «Новый быт!». Это ей подражала Клароза однажды, когда вдруг решила покраситься в чёрный, посричься под мальчика и выщипать в ниточку брови! Это её фотокарточку в тайне хранил Новомир.
- Жакерия, - бросила красавица.
- Краслен, - сказал Краслен.
А сам подумал: «Чёрт, с ума сойти! Катаюсь в самолёте Ярославкой!».
Жакерия Ярославская была известной лётчицей и дважды героиней Краснострании. Она ставила рекорды высоты и скорости, летала над тайгой в поисках заблудившихся геологов, которые самоотверженно нашли для страны нефть, спасала со льдины полярников, вывозя по одиночке на своём крылатом друге, бросила вызов одной буржуазной особе, считавшей себя авиаторшей – и победила, конечно… Теперь Кирпичников сидел возле величайшей в Республике личности и она вела себя так, будто в этом нет ничего особенного.
- Подайте мне, пожалуйта, шоколадку. Вон там, в том мешке.
Краслен любовно вынул плитку «Школьного» с девчонкой в красном галстуке юнкома на обёртке. В вещмешке осталось ещё двадцать-тридцать штук.
- Я Вами восхищаюсь, - сообщил он Жакерии, глупо улыбнувшись.
- Да? Спасибо. – отвечала Ярославкая довольно равнодушно. – Впрочем, я ведь просто исполняю все задания партии.
- О, конечно! – брякнул ей Кирпичников на это, не придумав ничего более толкового.
Немного помолчали.
- Самолёт – моя стихия, - прервала тишину Жакерия. – Здесь я дома. Вот только одно удручает: курить здесь нельзя. Приходится как-то отвлекаться, занимать рот. Можно ещё шоколадку? И термос. Вон там…
Тёрмос был разрсован красными супрематическими фигурами рабочих. Кирпичников невольно залюбовался на работу художника.
- Это мне товарищ Буеров подарил, - сказала лётчица с теплотой.
- Сам Крылолёт Буеров?! – изумился Краслен.
- В честь спасения полярников. Дал вместе с орденом, - гордо ответила девушка. – Там ещё варежки были, но я порвала их, когда с парашютом прыгнула и по тайге две недели бродила.
Краслен был как пьяный. С какими людьми он общается!
Внизу проплыл какой-то новый город: с высоты он был нагромождением цилиндров, сфер, параллелепипедов, гигантских шестерёнок, звёзд с пятью концами… То ли здание, то ли группа зданий показалась очень походящей на большой бетонный кукиш, обращённый к небесам.
- А я, - сказал Кирпичников. – Как раз к нему и еду. К Буерову.
Tags: литература
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments